Зампотыл и замповор в нашем полку были гоношистые, и жутко конкурировали друг с другом, вплоть до анекдота, кто кому первым должен честь отдать.

Соответственно, одновременно подъехав к кишке, ведущей к вортам части, они считали своим долгом орать на своих рикш, чтобы гнали, и не дали "этому сраному майору" прийти к финишу первым. И вот стою я на КПП, вернее, рядом с ним, курю. И вижу два тарантаса, летящих по кишке с невообразимой для УАЗика скоростью, и с ревом, рядом с которым звук взлетающего мигаря кажется лесным шорохом. Фаэтон майора Мана-мана, он же Витя-дважды (я вам мана-мана два раза два раза повторять не буду не буду) скаканув на рельефном асфальте чуть притормаживает, пропустив вперед болид зампотыла майора Юсупова (с чьей дочкой у меня были короткие, но запоминающиеся отношения), и тут же взревев дрыгателем (явно, после пинка по жопе водилы), бросается вдогонку. Но не успевает, зараза! Ермай (рядовой Ермаков, водитель Маны-маны) лихо тормозит перед закрытыми воротами (какой идиот кинется их открывать, если на него летят два таких шумахера?), но, о злая судьба! - перед воротами натекла небольшая лужица, и уазка скользит, демонстрируя эффект аквапланирования. Но он мог бы еще успеть остановиться, если бы в жопель ему со всей армейской ненавистью не впендюрился автоматический мобиль под управление Кабана (сержанта Кабанцова). Таким образом паровозик имени ульяновского автозавода вламывается в запертые на цепочку ворота, и сносят их нах с петель.

Но это было бы просто банальным чэпэ, если бы в этот момент с той стороны, где кончается свобода и начинается суровая мужская жизнь к воротам не подъехал комполка, намереваясь съездить в город за пивом перед разводом.

Когда тяжелые ворота грохнулись на командирский уазик, Леха Силенок, водила полкана, уже лежал в кювете, вылетев со своего места быстрее, чем монах из женской бани. А вот полкан так и остался сидеть в изгаженном салоне, символизируя незыблемость бытия под надзором Будды Гаутамы.

Что было с участниками этих событий, пусть вам дорисует воображение. Только Леха потом все жаловался, что полкан его совсем засношал, за то, что тот свою шкуру ценит больше шкуры любимого командира.