С самого сызмальства у меня было четыре образца для подражания - Прадед Егор, старший мачо дед Толя, младший мачо папа Толя и дядька мой - Саша. Я ж про Саньку-то упустил в начале!
Деду под Вязьмой осколок много чего разворотил, но главное-то- не затронул! И под конец войны, в честь приближающегося Дня полной Победы сообразили мои предки себе сынка - Саньку.

Посему примеров для подражания у меня в детстве было немало. Что этих всех мужиков обьединяло, так это любовь и тяга к технике, к автомобилям. А еще- поистине золотые руки! Это надо бы с большой буквы написать - Золотые Руки!
И, как теперь я понимаю- абсолютная любовь ко мне...
По порядку. Прадед Егор на моей памяти, к моим трем-четырем годам был уже вовсе, абсолютно слеп. Но руки, руки-то помнили! Он мог очень многое делать по дому наощупь. Например - он прекрасно, аккуратно и качественно чистил картошку. Кожурку срезал тоненько, экономно. Даже глазки выковыривал. Не скажу, что он быстро её чистил. Но ведь ему некуда было торопиться! Зато ни одного пятнышка на картофелинах не оставалось. А горка кожурок была ма-а-ленькая.
Он делал со мной из дерева лодочки, самолётики и прочие игрушки. Тоже наощупь.
Мы даже смастерили с ним самокат на подшипниках! Он рассказывал мне, какую доску взять. Потом ощупывал принесенную мной деревяшку и показывал где в каком месте отпилить.Потом ощупывал подшипники. Потом щупал выструганную мной ось. И показывал, где ещё подрезать... Долго делали, но ведь получился самокат! Гремел я теми подшипниками по бронницким переулкам на нем. Дед Егор мог руками всё! Его почетной обязанностью во время летнего гостевания в дочкином, раечкином доме было обить изнутри картоном уличный нужник. Бабуля приносила с работы всякие старые коленкоровые папки и этими папками дед Егор обивал дощатый катух изнутри- ну чтоб зимой не сквозило. Ни одного обойного гвоздочка не потерял!
Хозяйственный был дед! Одно слово- скрывшийся от пролетарской власти подкулачник!
А еще- охочь был до женского полу. Всё ему надо было жениться. Всю жизнь женился. И по его утверждениям - с женами ему не везло! Всё неправильные попадались.
Первая ( моя прабабка)возьми да и умри молодой.Пришлось сновА затеваться с женитьбой. Про вторую я не помню, не видал её. Значит- тоже была неправильная, коль я её не застал.
И вроде как на третий раз попалась нормальная, потому как с третьей он долго жил в Москве. Оттуда, от третьей он и приезжал к Раечке на летние каникулы.
Вот эта нормальная третья его в дом престарелых и определила в той самой Москве. Тихо так, незаметно. Бабуля только через месяц про это прознала.
Понеслись в тот дом сразу как узнали. Все вместе- и бабушка и мать и дед Толя - забирать старика к себе.
Послал он их с переездом. Чего я там Райк у тебя делать-то буду? Туалет у вас теперь теплый, обивать нечего. И буду я там целыми днями радио слушать пока вы на работе? А здесь я с народом, мне тут интересней!
Канешна ему с народом интересней! Он там недолго холостиковал, дед Егор-то!Живчик, кол те в шею!
Как-то, после посещения деда бабуля позвонила своей дочери и говорит:" Лен, съезди, навести деда-то! Видать совсем плохой. Помирать что ли собрался- всё тебя зовет. Пока я там с ним ходила гулять он всё Лену звал. Чуть кто мимо пройдет или скажет что- он всё Лена да Лена. Поезжай, проведай."
Мать навьючилась, понеслась.Прощаться. Вернулась, смеётся:" Мам, он не меня там всё ищет-то. Невесту себе нашел, тоже Леной зовут."
Я на свадьбе был на той. Молодым выделили комнатку. В той комнатке и "гуляли". Было четверо гостей со стороны жениха - мои бабка с дедом, и я с родителями. Других и не ждали. Елена Ивановна была аккуратная старушка,никогда до того дня не выходившая замуж.Чистая и невинная девица. Восьмидесяти шести от роду.
Уговорив с "молодым" бутылочку, дед Толя подколол своего ворчливого тестя:" Отец! Ты ж слепой, а как же ты такую сочную девицу-то себе нашел, а? Самая здесь видная молодуха на весь интернат!"
"Как-как. Наощупь, как положено! Кол те в шею, братец ты мой!"
По их рассказам выходило, что там у них нешуточная борьба была за Егорушку-то. Среди старушек. И не хотели они чтоб он того- женился. Боялись, что молодуха не будет его на лавочку выпускать. А там же на лавочке-то он всем бабкам пел! Я ж говорил - у дед Егора не голос- труба иерихонская. Он, оказывается там концерты давал... В общем- сценарий фильма "И жизнь и слезы и любовь" написан с моего деда Егора.
Дед Егор и четвертую свою жену пережил. И эта была неправильная, как и предыдущие. Помню, уже будучи студентом я как-то приехал за Дедегором в больницу, забрать его и перевезти обратно в интернат. Вот усадил его на сиденье, везу. Он такой нахохленный сидит сзади, в черных очках, в шапке-пирожке, в каракулевом воротнике, руки на палке. И ворчит чего-то, ворчит себе под нос.
- Чёрт, колдунья, а? Наколдовала, кол её в шею...
- Дед, ты чего? Кого ты так?
-Да ну её! Кого-кого- жену мою. Ах, колдунья, кол ей в шею..
- За что ж ты её?
- Да я ведь старый, мне уже 93 года а он всё давай-давай.. Вот и дали- чуть не помер.. Ну, колдунья!...
Это было первый раз когда дед не занизил себе годов, а сказал по-честному....
Схоронили его, когда я уже был женат. Трёх лет он не дотянул до ста, всего-то, а?
А если кто фильм про "Жизнь и слезы и любовь" помнит- так там есть персонаж в исполнении Евстигнеева. Такой местный умелец по всем вопросам. Слесарь на все руки. Который любил "пропустить по маленькой".
Вот мой дед Толя похож на него как две капли. И внешне и по сути своей.
После госпиталя он вскорости облысел.
И всю жизнь у него был такой благородный венчик вокруг абсолютно сверкавшей лысины.
И всю жизнь он был любимцем женщин.
И всю жизнь беззаветно любил свою Раечку.
Нет, это не значит, что он вовсе не обращал ни на кого внимания. Обращал. И хорошо обращал. Амурничать он любил и умел. Умел произвести впечатление на слабый пол, чего уж там.
Но Раечка была всегда начеку и с этой стороны проблем в семье не было...
И еще дед Толя всю жизнь любил автомобили. Хотя свой собственный авто он завел себе только на пенсии.
Сапожник без сапог- это про него. Про моего лучшего друга детства.

«Андрейка-а-а! Андрюша-а! Вставай, вставай маленький. Просыпайся, давай. За тобой дедушка твой приехал.»
Приехал?! Ну какой тут сон после обеда в детском саду? И сна-то не было почти, а от такой новости- вообще исчез. Быстро натянуть на себя всю амуницию! ( А амуниции тогда было ой как много- мальчиков обряжали в короткие штанишки и в девчачьи чулки, которые пристегивались специальными такими прищепками, чтобы не сползать. Ужас был эти все бретельки-застежки-лямочки напяливать-застегивать-засупонивать…)
Кое-как оденешься и бежишь в раздевалку, где уже дед в скрипучих хромовых сапогах, в шинели и в фуражке держит наизготовку мое пальтишко с висящими из рукавов на резинках варежками. В рукава с разбегу- р-р-а-з-з!
В ботинки впрыгнул- два! Шапку на голову-три! Шарф под воротником мне дед завязывает уже почти на ходу- мне ж не терпится глянуть- на чем за мной приехали!
Не, сегодня не самый лучший вариант- сегодня просто ГАЗ-69. Ну тогда ладно, мальчишек из группы можно не будить- ГАЗиков они много раз видали. Вот если б он на какой большой бандуре приехал- точно б разбудил, пусть потом наказывают…
А сегодня я просто гордо подойду с дедом к машине. Там за рулем солдатик. У него сапоги не хромовые, но все ж сапоги. И бушлат, и пилотка. И ремень даже еще красивее, чем у деда - со звездой! И я буду подпрыгивать на заднем сиденье «козлика» аж до самого деда-бабушкиного дома, а это ж минут десять неземного блаженства, потому как на другой конец города! А если окажется, что дед забрал меня из сада с ночевой- вообще парадайз! А то может так подфартить, что мы сначала приедем на «дежурке» в батальон, и я еще «потусуюсь» в казарме или в святая-святых- ПТО, а попросту- в автопарке, пока дед сдаст наряд, а уж после- пойдем с ним, два взрослых воина к нему домой.
Это значит, что у мамы сегодня вечером учеба, а отец вернется с работы поздно. А значит- еще целый вечер впереди с дедом. И значит, придем мы с ним в их маленький дворик в старом Бронницком переулке. И во дворе будем шалить- пИсать на снежный сугроб. Художественно пИсать, не абы как. У кого лучше картинка получится. Или больше букв.
А потом , в доме, пока бабушка не пришла, мы развернем с ним лист ватмана, на котором в прошлый раз рисовали войну. И продолжим дальше рисовать танки-бронетранспортеры-«солдатов»- пушки-взрывы. До конца листа еще вон сколько места. А потом дед полезет за углём, чтобы подбросить в печку-голландку, а я буду лепить из пластилина. Машинки-танки-самолеты. А он придет мне помогать. Или возьмет баян, сядет на диван и будет играть свои любимые вальсы. Или марши. Когда он играет, у него лицо становится такое странное- странное. Почему-то нижняя челюсть уползает куда-то вбок и вперед. Теперь то я знаю почему. Это знаете, как многие помогают себе языком, когда что-то сосредоточенно делают. Так входят во вкус, что аж кончик языка высовывают. Вот, а дед оттопыривал челюсть. И уж тут надо много усилий приложить, пока его от баяна оторвешь! «Дед, а дед! Ну деда же! Ну дед, ну подожди!,,,»
А он смотрит , как сквозь тебя и играет. «На сопках Манчжурии»Только челюсть вперед еще двинет. Как будто улыбается. Или начнет ушами шевелить. А заговорит, только когда доиграет последний аккорд.
Вот такой вот мог быть счастливый вечер. А если родители сегодня домой не заберут, то и ночевать я буду здесь и спать лягу без уговоров, если вместе с дедом.
«Андрейка, а ты с кем спать больше любишь- с дедушкой или с бабушкой? С дедушкой!
А почему? А с бабушкой плохие сны снятся!».

Мы с ним много чего вместе мастерили. Мастерил-то конечно он, но мне казалось, что и я в этом шибко участвую. И вот принес он однажды ба-а-льшущий кусок жесткого жёлтого пенопласта. Где-то в цехе добыл. Не, не того белого мягкого пенопласта, который шариками рассыпается, а настоящего - желтого, твердого. Из которого ух какие кораблики получаются! И пообещал, что вырежет мне из него ба-а-льшущий пароход. Я все ждал, все спать не шел - хотелось посмотреть, как дед пароход сделает. Но –не дождался. Сморило. И во сне мне снилось, что сижу я около деда, а он ножичком тот кусок пенопласта строгает. И строгает, и строгает. И всё меньше и меньше остается от куска, а он все никак не остановится. И уже не пароход, а мА-а-а-сенький такой кораблик у него в руках. А он все строгает. И - изрезал всё окончательно - в стружку. Я от обиды даже заплакал и - проснулся! А рядом с моей кроватью на стуле ( такие у них были деревянные «венские» стулья) стоит огромный белый пароходище! Не, не белый, конечно же - жёлтый! Из твердого желтого пенопласта…

Если утром удавалось застать процесс подготовки деда к наряду в батальон- вот был восторг! Собирался он долго, обстоятельно. Начищал на кителе и на шинели пуговицы и звездочки на погонах пастой ГОИ. Потом подкладывал под каждую пуговицу по очереди специальную такую фибровую колодочку с прорезью, чтобы не пачкать сукно, и начинал натирать пуговку бархоткой.
Потом были сапоги. Хромовые, скрипучие. Красивые-е-е, м-м-м-! И дед их надраивал до зеркального блеска! А фуражка - с черным околышем, со звездой. А ещё- ПОРТУПЕЯ! Предел детских мечт……….

Не, Раечка в сборах на службу участвовала от и до. Потому как без нее дед бы никуда уйти не смог. Потому как: «Ма-ать! А где щётка сапожная? Рай, а где документы? А ты права мои не убирала? Мать, ты очки мои не видела?»

Но Дед не опаздывал никогда. Потому как- выходил в батальон заранее. Там и идти-то было – минут пять. Но выходил он всегда пораньше. Потому как Бронницы-то - дом родной. Все ж друзья-знакомые-соседи-сослуживцы! С каждым же поздороваться надо. А покалякать? Во-от, то-то! Заранее приходилось на службу выходить.


А какой красивый у бабушки с дедом был всегда Новый Год! Праздник был важный, второй после Главного Праздника! Про Самый Главный Праздник - День Победы - это я попозже немного расскажу. А в детстве Новый Год- он Самый Праздник и есть, потому как – таинство!
Тогда еще елки были на праздник только живые. И продавать их было как-то не очень принято. А лесов вокруг города было не просто много, а попросту вокруг был один ба-а-льшущий лес! И за елкой обычно посылали солдатика. В дедовом доме часто солдатики из батальона бывали. А их, солдатиков отцы да матери- еще чаще. Приедут к сынку «в армию» мать с отцом из какой-нибудь сибирской глуши- а переночевать-то и негде. Какие там гостиницы! Про них в городе мало кто слыхал. Ну, ротный старшина у себя на постой и определял. За то его служивые очень любили- Саныча.
И уж за елкой-то в лес для Саныча прокатиться на Урале-ЗиЛе-ГАЗ-66 или еще какой-нибудь вездеходине для них было не в напряг.
Ёлки всегда были очень красивые. Пушистые такие- загляденье!
Правда в один год как-то не сразу получилось. Дед отрядил за ёлкой какого-то первогодка-азиатика… И ведь спросил его: « Ты ёлку знаешь? Когда-нибудь видел?»
И тот закивал-закивал шустро: «Так тоцно, товарись старсина – моя ёлька знает! Такой зелёний, иголька острий многа-многа такой, оченна калюций ёлька. И пахнит такой вкусний- вай!»
Ну что ж- привез узбек вечером «ёлька». Всё как есть - и «иголька острий многа-многа такой». И - «оченна калючий ёлька такой». Да и - «пахнит такой вкусний-вай».
Только сосна тот «ёлька» оказался…
-Ты что ж , чудак-человек привез? Это ж не то совсем, не ёлка это- сосна!
- Какой-не такой? Какой-такой сосна? Я самый люччий ёлька тебе привез. Моя дольго искала самый лючий ёлька, таварыш старшина! Этот ёлька самый длинный иголька был. Самый красивый был в лес!
Больше азиатов за таким деликатным делом дед в лес не отряжал…
А когда ставили ёлку в ведро с землей, когда дед укреплял её проволочными растяжками в углу большой комнаты, начинался обстоятельный и чудесный процесс наряжания.
С чердака доставались коробки с игрушками. Мы все втроем обстоятельно доставали и раскладывали раскрашенные красками стеклянные шары, всяких ватных лис-верблюдов-собачек-жирафов. Игрушки были старинные, еще маминого детства. Тут тебе и картонные ходики, и ватный паук на проволочной паутине, которого мамуля в детстве очень боялась, и стеклянный дирижабль с надписью С.С.С.Р.. В том месте, где в стекляшку вставлялась проволочная пружинная петля для подвески, там амальгама слегка отвалилась, но в общем и целом дирижабль был очень красив. Потом, уже при мне на елке появился стеклянный космонавт в скафандре и уже более современные шарики, но основные игрушки были все старше меня. После гирлянды с раскрашенными зеленкой и лаком лампочками (дед сам делал) и игрушек шли стеклянные бусы и всякие картонные раскладные ленты. Самая красивая лента была в виде клоуна Олега Попова.
А под Ёлку ставили большого ватного Деда Мороза, с почти настоящим берестяным лукошком. В этом лукошке я по утрам обязательно находил конфетку или мандаринку.
К моим 8-9-ти годам лицо Деда Мороза сильно износилось. Особенно поблекли глаза
И скучая в ожидании пока дед придет со службы, я решил ему глаза «освежить».
Получилось не очень здорово. С тех пор Дед Мороз у нас щеголяет в ба-альшущих намалеванных черных очках.
А после курантов, после небольшого застолья втроем я с дедом и бабушкой шел в институтский клуб, где гуляли мои родители. Мама пела со сцены, в центре зала стояла огромная ёлка, там было шумно-дымно- ярко - весело. А потом мы обязательно ходили кататься с горки на санках. А когда я подрос- даже на лыжах в новогоднюю ночь ходили кататься с горок до самого утра!
По моему детскому разумению мои молодые родители жили со «стариками» дружно. Потому как- порознь. В разных концах городка. Мы- в комнате в коммуналке, а дед с бабкой в своем доме.
Мой отец страстно мечтал о своем автомобиле! И где-то в начале 60-х приобрел!
Шикарного мышино-серого Москвича 401! Не самого древнего, между прочим, 52 года выпуска. Заезженного вусмерть.
Ставили его «на ход» у деда во дворе, втроем: дед, отец и Санька. Перебирали-латали-варили-мазали- суриком-красили-собирали.
И вот настал день, когда машину собрали и завели. Даже тронулись вперед-назад во дворе. На бОльшее сил не хватило - вымотались механики до края.
Было дело- выпили на радостях ввечеру. И утром отец вызвался на парадный выезд- подвезти свою тёщу до институтской проходной на личном авто!
Бабуля гордо сидела на заднем сиденье и махала из окошка всем своим знакомым и сослуживцам, кого догоняли по ходу парада. «Недолго музыка играла»…
Не довез зять тещу до проходной- отвалилось переднее правое колесо….
Так и опоздала в то утро Раечка на службу из-за горе механиков. Тоже мне- специалисты! Конвейер они, вишь, организовали: один колесо навешивает, второй гайки наживляет, а третий, Санька- затягивает. Видать Санька гайки не затянул, а испытать было некогда, парадный выезд совместили. Вот позору-то было- на глазах у всего института колесо отвалилось! А ведь все сослуживцы, которым она гордо из окошка махала- все мимо прошли, сочувствовали.
Забыл сказать- у деда было еще две страсти- футбол и голуби.
Когда по телевизору шел футбол- лучше было из дому уходить. Бабушка, кстати, так и делала- ковырялась в огороде. Да и я старался деду не мешать- уж больно он «жарко» болел за свой Спартак. Окна нараспашку, дед сидит верхом на стуле. На соседнем- пачка Беломора, спички и пепельница. И- напряженная спина, сосредоточенный взгляд, вперенный в линзу телевизора Луч, тишина. И вдруг- крик на весь дом и переулок: «По воротам, по воротам бей!!!».
Дед был болельщик заядлый.
А отец болел за Торпедо. В те времена там играли такие великие, как Стрельцов, Кавазашвили. Болельщиком тоже был. Не таким заядлым, как дед, но тоже - внимательно болел. Тоже напряженно смотрел в линзу телевизора КВН.

И поехали они однажды вместе на футбол. В Москву, на «Торпедо», на матч Торпедо- Спартак, на нашем 401-м Москвиче. Собирались загодя, отпрашивались с работы пораньше- дорога-то дальняя, Москвичок старенький. Дружно и весело тронулись. На футбол, на футбол!

Обратно отец приехал один - дед к нему в машину не сел, поехал на электричке. Разругались во время игры в пух и прах!