Немножко про шахматы

Шёл напряжённый, решающий шахматный матч.
Если точнее, то отборочный турнир среди дома номер семь на право выступать на первенстве двора.
Игра выдалась жаркой.
Но не для всех.
На левом фланге обороны чёрных, на своём обычном месте неподвижно стояла маленькая чёрная Пешка и откровенно скучала.
Отголоски жестокой битвы на чёрно-белых диагоналях доносились откуда-то издалека. Изредка мимо проносили убитых, в самом начале в рейд мимо проскакала конница.
А Пешка стояла и вслух грустно размышляла о своей участи.
-Что за жизнь? Нет, вот я спрашиваю, что это за жизнь такая? Соглашаясь участвовать во всём этом – разве на такой расклад я надеялась? Разве об этом я мечтала, выходя на это поле? Впрочем, не будем лгать сами себе: моего согласия никто не спрашивал. Меня попросту поставили, можно даже сказать, что меня подставили сюда, на самую периферию. И никого как-то не волновало, хочу я этого или нет!
Никто, разумеется, этих грустных сентенций не слышал и не слушал. Впрочем, Пешка в слушателях и не нуждалась.
-Нет, всё-таки согласитесь, это достаточно унизительно, - продолжала она, - просто унизительно: быть пешкой, да ещё в чужой игре. А ведь я способна на большее! Я верю в свою звезду! Если бы судьба только предоставила мне шанс, то я бы – ух! Я бы сумела им воспользоваться, будьте уверены!
Она переступила с ноги на ногу.
-Я ведь вполне могла бы стать Королевой. А что? В конце-то концов, чем я хуже? Может, я глупее? Ничего подобного! Этой жалкой выскочке просто повезло, что она оказалась на престоле. Но кто сказал, кто, в конце концов, доказал, что я менее до-стойна этого? Будь я на её месте…
Пешка замолчала и начала мечтать о том, как она стала бы королевой. Как часто бывает в таких случаях, замечтавшись, она совершенно утратила связь с реальностью, и практически осознавала себя королевой, когда…
Когда прозвенел телефон.
-Моё высокопреосвященство слушает! – бодро ответила Пешка, по незнанию перепутав титулы, - что значит, кто говорит?! Королева говорит.
-Королева? Чья королева? – удивился на том конце «провода» Чёрный Король, - ишь, какая ты шустрая, голубушка, раз-два и в дамки, да?
-А почему бы и нет, ваше величество? – Пешка уже поняла свою ошибку, но понимая, что хуже, чем сейчас уже не будет, решила гнуть свою линию дальше, - что я, в конце концов, хуже других?
-Видишь ли, дорогуша, - услышала Пешка за спиной голос Короля, - этот вопрос следует ставить несколько по-другому, а именно: чем ты лучше остальных?
Король выключил мобильник.
-Давай-ка мы пообщаемся с тобой с глазу на глаз, - сказал он, - а то с вами всеми по телефону болтать – никаких денег не хватит. Значит, метишь в Королевы?
-А почему бы и нет?
-И ты думаешь, что вот так, не прикладывая никаких к тому усилий, ты сможешь стать королевой? Милая моя, стоя вот так вот на месте королевой не станешь.
-А что я должна сделать? Я готова на всё! – всё с тем же напором продолжала Пешка, чувствуя, что её час настал.
-Ты в этом уверена?
-Да! – Пешка, насколько смогла эротично подмигнула королю.
-Ну, маленькая, всё не так просто. Что бы Королевой стать – порой мало жизнь прожить, нужно ещё и поле перейти.
Пешка с тоской посмотрела вперёд. Поле было скрыто туманом более, чем наполовину.
-Ваше величество, - игривым тоном произнесла она, - а попроще способа нету?
-Ах вот ты где! – послышался гневный женский голос.
Король оглянулся и испуганно втянул голову в плечи.
К ним приближалась Чёрная Королева.
-Нет, ну вы только посмотрите на него! – злобно кричала Королева, - стоит на минутку отойти – а он уже по пешкам шляется!
-Дорогая, это не то, что ты думаешь, - робко произнёс Король.
-Не то, что ты думаешь?! Ах ты кобелина! А то я не знаю, зачем ты к ней на свидание побежал.
-Д-дорогая, речь шла об ответственном военном с-спецзадании, - от волнения начал заикаться Король, - я только проводил инструктаж!
-Ах, инструктаж! Так это теперь называется?!
-Дорогая, я готовил морально нашего бойца для рейда в тыл врага и последующей диверсии…
-Готовил, значит? Что бы и морально и в тыл? А короны моей ты ей часом не обещал?!
-Дорогая, как ты могла подумать?!
-Запомни, старый ты развратник: королева здесь я! И не может быть иных здесь королев! И чем на Пешек всяких слюни распускать, вспомни, кто тебе в эндшпилях жизнь спасал?!
-Блин, вот только семейных сцен мне не хватало, - тихо произнесла Пешка в сторону.
И тут она увидела ЕГО.
Грациозного всадника на прекрасном белом коне. Совсем рядом, буквально рукой подать.
Сердце громко застучало у пешки в груди. Забыв о скандалящей семейной парочке, она рванулась вперёд, навстречу судьбе, навстречу мечте…
Но мечтам не суждено было сбыться: увидев пешку, всадник задал коню шпор – и секунду спустя лишь удаляющийся топот копыт напоминал о нём.
-Ну, вот как тут жить! – разочарованно выкрикнула Пешка, - вот все вы мужики такие: к вам со всей душой – а вы и в кусты!
Но сожалеть, и грустить по несбывшимся мечтам было поздно. По прошедшим дням – тоже.
Обратного пути всё равно уже не было. И Пешка, утерев слезу разочарования, двинулась вперёд.
Некоторое время она двигалась в одиночестве. Однако, вскоре она услышала:
-Постой, подожди меня!
Пешка оглянулась. К ней приближался Чёрный Король.
-Ну, зачем же убегать так стремительно? – говорил он на ходу, - ведь мы же ещё не договорили?
-Я не люблю скандалов, ваше величество, - гордо ответила Пешка, - и потом: вы ведь, в определённом смысле, несвободны?
-Ты имеешь в виду Королеву?
-Вот именно, Ваше Величество! Мне с ней сложно спорить. Как-никак я с ней в разных весовых категориях – во всех смыслах этого слова. Так что, Ваше Величество, вам лучше вернуться к ней.
-Шла бы она… - произнёс Король сквозь зубы, - вечно попрекает своими прошлыми заслугами, мол её предки мир спасали… или Рим? А, неважно! Так вот: хвастается почём зря и безумно ревнует. А кто виноват? Кто виноват в том, что её вечно носит чёрт знает где? Она ж резвая, носится как… как я не знаю кто, попробуй поймай! Главное, болтается неизвестно где; потом возвращается - всегда внезапно, заметь – и начинает мне сцены устраивать! Я как-то раз попытался спросить у неё, мол, дорогая, а где ты была всё это время?
-И что? – заинтересованно спросила пешка
Король лишь плюнул себе под ноги, досадливо скривив лицо и махнув рукой.
-Так, так, так!
От этого громкого таканья король с пешкой испуганно вздрогнули.
Рядом с ними стоял Белый Всадник.
-Кого я вижу! – с притворной радостью сказал Всадник, - Чёрные Король и Пешка! И что ж это мы тут забыли?
-Да вот, воздухом тут дышим – сказал Король
-Гуляем мы – сказала Пешка.
-Да ну? – Всадник подъехал к Пешке поближе, - гуляем, значит? Самое подходящее место для прогулок! Скажи уж прямо – в Королевы метишь?
Пешка молчала.
-В молчанку можешь зря не играть! Не поможет! И так всё ясно – королевой она быть хочет! Все рвутся в королевы – а работать? Работать кто будет? Заводы стоят, трактора пылятся – а им корону подавай!
-А ты, собственно, кто такой, командовать тут? – Король подошёл к пешке поближе, встав вплотную к Всаднику.
-А кто тут должен командовать? - сказал всадник, отступив чуть назад и в сторону, Ты, что ли? Я тут на своей земле! Которую такие вот эффективные командиры, как ты, довели до предсмертного состояния!
-Кто бы говорил! Как будто при вас лучше было!
-При нашей власти, фигуры так быстро не мёрли. А то, что сейчас твориться иначе, чем геноцид, не назвать!
-Геноцид?! А когда «ваши» пешек сотнями под пулемёты гнали по минным полям – это не геноцид был?!
-Это наглые выдумки и вражья пропаганда, - сказал Всадник, - где ты на доске сотни пешек видел? А во-вторых, мы тогда победили. А такие как вы, привыкшие грести только под себя…
Договорить он не успел. От взрыва земля поднялась вверх. Пешка на миг оглохла и зажмурилась. А когда она открыла глаза – там, где только что гарцевал Всадник – стояла ржавая гусеничная машина с измятой лобовой бронёй и длинной, смещённой назад пушкой.
Двигатель машины замолчал. Со скрежетом откинулся люк, и, вылезший по пояс танкист в чёрном комбинезоне крикнул Королю:
-Здоровеньки булы, Ваше Величество!
-Здравия желаю! – ответил Король. – Что это за чудовище?
-Это? – танкист хлопнул по броне ладонью, - это елефант. Трофейный, ще с тий войны.
-И что, до сих пор в строю?
-А шо зробыть, ваше величество? Новую ж технику не выдають.
-Как так? Новых же танков было сколько наделано!
-Оно верно, ваше величество, тильки до нас те танки не дошли. Воны сначала были на консервации, а потом попали под конверсию, - и з их сковородок наробыли. Да ещё, ваше величество случай був: шла к нам колонна новых танков – и загинула.
-Что?! Танки пропали?! Совсем?!
-Та ни. Не совсим. Потом их грибники нашли. Стояли танки прям в лесу, без никакой охраны. Ну а как нашли – охрану поставили, конечно. Теперь следствие ведут – и пока не доведут – сказали, танки не дадут. Потому як воны вещественно доказательство чьей-то халатной преступности.
-Может, преступной халатности? – спросил Король.
-Мож и так. А до тих пор – на этом ездим. По прямой вона ещё ничего, прёт. А вот в поворотах то в зимлю зароется то гусеница свалится. Одно спасает – пушка мощная.
-Это я заметил – сказал король, - ладно, благодарю за службу!
-Служу сов… э-э-э вашему величеству! – ответил танкист.
Он влез внутрь, захлопнув люк
Король и Пешка наблюдали, как «елефант», взрыкнув мотором, начал было, с лязгом и грохотом, разворачиваться на месте – но в этот момент левая гусеница слетела с катков, «елефант» осел на брюхо, зарываясь в грунт.
Из-под брони раздалось громогласное: «Твою ж мать!» - и словно испугавшись этого крика двигатель «елефанта» заглох.
Пешка не спеша шагала вперёд. Король шёл чуть позади.
Вскоре удары кувалды и мат танкистов стали неслышны.
-Хорошо ещё, что этот конный хмырь такого позорища не видел, - говорил Король, - а то бы так и умер бы от радости. Так и представляю, как он, глумливым тоном сказал бы: «При нашей власти танки были высочайшего качества, а вы и это угробить умудрились!»
-А при их власти, ваше величество, были хорошие танки? – спросила Пешка.
-Лучшие в мире, - ответил Король, - и было их больше всех в мире. А ещё на душу населения в те времена приходилось много-много комбайнов. Только хлеб закупался за границей, а сейчас зерно у нас – один из продуктов экспорта.
Некоторое время они шли молча. Затем Король продолжил:
-Впрочем, танки их не спасли в итоге. Скорее, наоборот.
-Как это?
-А как ты думаешь: сколько стоит танк с экипажем?
-Никогда не торговала танками, – призналась Пешка.
-А ты прикинь: во-первых сталь. Добыча руды – оплата шахтёрам. Сталь нужно вы-плавить – зарплата металлургам. Что бы сталь была крепче нужно добавлять химком-поненты определённые – зарплата химикам. А ещё танку нужен двигатель – то зар-плата мотористам, тем же металлургам и химикам. Двигатель потребляет топливо и масла – нужно заплатить рабочим в нефтяной промышленности. Ещё танку нужно оружие, снаряды. Нужен прицел, нужна связь – соответственно оптики, электронщики оружейники… и так во всём. Опять же танкистов нужно обучить, одеть, обуть, накор-мить, обеспечить жильём. Пусть даже казармой – опять же плотники, стекольщики, маляры и прочие.
Пешка слушала, раскрыв рот.
-Так вот, - говорил Король, - беда в том, что на выходе всех этих трудов получается танк. Если построить грузовик – то грузовик может возить и снаряды и кирпичи. А танк – это танк. В мирной жизни он неприменим. Разве, в качестве гусеничного тягача – но это всё равно, что микроскопом гвозди забивать, причём, микроскопом позоло-ченным. В разумных пределах танки нужны – но оный предел был преодолён со сви-стом. Кроме того, танки, если нет войны, - существа долгоживущие. Они постепенно накапливаются – и каждому нужен уход, топливо и смазка.
-Так говорят, - сказала Пешка, - что танки продавали?
-Продавали. В долг, под честное слово – ответил Король, - разным революционерам-проходимцам. Только и это не спасло. А в итоге оказались мы до зубов вооружёнными – но при этом без порток. То есть без самого необходимого, потому как если вся промышленность делает оружие – делать кастрюли и одноразовые шприцы некому.
-Ваше величество, так вы же говорили, что комбайнов было много у нас? – сказала Пешка.
-Было. Вот только скажи: ты знаешь, что это были за комбайны?
-В смысле?
-В том смысле, - сказал Король, - что я карьеру начинал за рулём комбайна, и знаю, что они из себя представляли.
-А что они из себя представляли? – спросила Пешка.
-Тихий ужас, – сказал Король, - хотя, что я говорю, какой там тихий! Вечером голова от него гудела, от тряски этой и гула… а как масло и соляру они жрали! В перерывах между поломками. Впрочем, дело даже не в том. Во всём мире военные предприятия – это своего рода филиалы гражданских. То есть существует, к примеру, обувной комбинат, на котором, помимо прочей продукции производят солдатские сапоги. А у нас было с точностью до наоборот: сапоги солдатские – основная продукция. И на неё есть утверждённый план. А всякие там босоножки-тапочки-ботинки-сапожки – это всё побочное производство. И потому лучшая обувь у нас была – из освобождённых загранстран. Тоже с комбайнами и с тракторами – побочная продукция. Качество никого не волновало. Вот и выходила у нас тонна хлеба золотой, учитывая расходы на сталь, топливо, гэ-эс-эм, и потери. Что из-за поломки убрать не успевали, а то, что убирали – гибло из-за отсутствия нормальных хранилищ.
-А их-то почему не хватало? – спросила Пешка.
-Основная масса стройматериалов шла на армию – сказал Король, - всё те же военные городки, ангары, доты... Вообще, в том положении, в котором мы тогда оказались был единственный выход.
-Какой?
-Война. Если есть оружие, но есть нечего – то естественный выход – отобрать силой оружия еду у тех, кто её производит. Но этот выход из-за атомной бомбы оказался невозможным. И в итоге всё рухнуло. Теперь они с ностальгией вспоминают, как тогда хорошо жилось, и пеняют нам за разваленную промышленность, не желая признаться самим себе даже, что промышленость эта обрушилась, скажем так, под собственным весом.
-А нельзя разве было сделать так, что бы на тех же заводах выпускалось что-то другое, - спросила Пешка, - более нужное?
-А сейчас так и есть, - сказал Король, - на бывшем танковом заводе, который дополнительно выпускал трактора, сейчас выпускают трактора. А на освободившихся от танков площадях на том же заводе выпускают сушки, мармелад и конфеты. И велосипеды собирают. Правда, оборудование, на котором изготовлялись танковые башни, для этих целей оказалось непригодно – и его сдали в металлолом. Стоило оно огромных денег – да только кто б его купил? Ты по магазинам пройдись сейчас, посмотри. И подумай, судя по товарам: есть у нас промышленность или нет.
-Так везде названия иностранные, - сказала Пешка.
-А это у нас мода такая, - ответил Король, - на иностранные названия. Назови холодильник «яшма» - кто его купит? А если он именуется «jasper» - это совсем другое дело! Совместные предприятия, опять же.
Он немного помолчал, а затем продолжил:
-Эх, родина-матушка! Всё ж у нас как-то… или чёрное или белое, без полутонов. Мечемся из крайности в крайность. То за чистоту языка боролись – на то и напоролись в итоге. То все люди братья были – а теперь эти братья как будто наследство меж собой делят. Вот неужели нельзя было по-доброму?
-А вот по-доброму теперь не получится! – раздался громкий голос, - а ну, стоять!
Пешка вздрогнула и замерла.
Рядом с ними, с ручным пулемётом в руках стояла Белая Королева
-Ну что, гадина чёрнобокая, допрыгался? – спросила она, наводя на Чёрного Короля пулемёт.
Король невольно отступил на шаг назад. Пешка на мгновение посмотрела в чёрное дуло пулемёта, и ей стало немного не по себе.
-Стоять, я сказала! – Белая Королева приблизилась на шаг, всё так же держа Чёрного Короля на мушке, - развёл тут политэкономию! Ты лучше объясни, почему у вас самолёты падают, как листья осенью? Почему плотины размывает?
-Сложно спорить с человеком, который вооружён, - ответил Чёрный Король, отступая ещё на шаг, и оказываясь у пешки за спиной.
-Что ты там вякаешь, спрятавшись за бабью юбку? – Белая Королева подошла ещё ближе, - объясни лучше медийно, что бы все слышали, почему за двадцать лет нашей власти страна стала величайшей индустриальной державой, а за двадцать ваших лет в стране не создано ничего нового?! Всё, на что вы способны – это прожирать ранее созданное – а сами ничего создать не способны!
-Послушайте, - сказал Чёрный Король, выходя из-за спины Пешки, - если вы уберёте оружие, то мы вполне сможем всё это обсудить. Например, ту цену, которую страна заплатила за индустриализацию под вашим…
-А что с тобой обсуждать?! – перебила его Белая Королева встала к Пешке почти вплотную, - неча там обсуждать! У нас с тобой будет разговор короткий, гнида: гутен морген, гутен таг – хлоп по морде, и вот так!
Белая королева вскинула пулемёт.
Пешка внезапно кинулась, пригнувшись, вперёд, прямо под пахнущий металлом и смазкой пулемётный ствол. Оглушив её, грохнула короткая очередь…

Хрипло дыша, чёрная Пешка стояла, всё ещё сжимая в руке короткий кинжал. Пулемёт валялся рядом. Белой королевы не было видно – она, согнувшись в три погибели, лежала рядом, в подвернувшейся канаве.
-Я не хотела – хрипло произнесла Пешка.
По лицу её текли слёзы. Она уронила кинжал, и начала рукой вытирать их, но ладонь оказалась липкой и влажной. Пешка отдёрнула руку от лица и коротко вскрикнула: рука вся была в крови.
У Пешки задрожали ноги, ей стало плохо. Подошедший Король тихо обнял её за плечи.
-Не плач, маленькая, - сказал он, достав белоснежный носовой платок и вытирая им кровь и слёзы с лица пешки, - мир жесток, и порой приходится и не на такое идти, ради достижения цели.
-Я не хотела! – повторила Пешка.
-Этого никто никогда не хочет, - сказал Король, - все мы хотели бы остаться чистенькими. Вот только на пути к вершинам так не получается. Борьба за власть, за деньги – всегда была, есть и будет грязным делом. Настолько грязным, что профессия золотаря – эталоном чистоты кажется. Ну, не реви, не реви. На вот, лучше, примерь.
Он чуть отстранился от неё, и, подняв что-то с травы, протянул этот предмет Пешке.
Пешка взяла из его рук корону, ранее принадлежавшую Белой Королеве, посмотрела вопросительно на Чёрного Короля.
Тот молча кивнул.
Пешка машинально протёрла корону подолом и осторожно водрузила её на голову.
-Тебе идёт, - подбодрил её Король, - чуть назад… вот так просто отлично!
-Правда?
-А я тебе хоть раз соврал? – сказал Король, - нет, что ни говори, игра стоила свеч. Как видишь, белые не всегда начинают и выигрывают.
Где-то высоко над ними прогремел гром.
Это выигравший партию отвешивал щелбаны проигравшему.